Корзина
Нет отзывов, добавить
Фитинги электросварные - без переплаты за бренд.Смотреть цены
+7(3952) 640-434
+7(3952) 640-434
+7
964
749-52-80
+7
395
264-04-34
«Иркутск в панораме веков»

«Иркутск в панораме веков»

«Иркутск в панораме веков»
Городское общество Иркутска до 1917. «Иркутск в панораме веков»

06.04.17

В XIX веке развитие Иркутска было теснейшим образом связано с его превращением в столицу Восточной Сибири. Учреждение Восточно-Сибирского генерал-губернаторства, расширение его пределов на Приамурье и Приморье заметно изменили лицо Иркутска, его социальную структуру, сказались на росте населения. Другими заметными вехами развития города стали буржуазные реформы, коренным образом изменившие ход социально-экономических процессов в России и послужившие мощным импульсом становления капиталистических отношений, а также включение Иркутска в систему железнодорожного сообщения. Превращение Иркутска в крупный железнодорожный центр содействовало увеличению населения и динамике экономической и социально-культурной жизни.

В течение XIX в. наблюдался стабильный рост численности городского населения. Если в 1833 г. в Иркутске насчитывалось 16216 жителей, то уже к 1864 г. их количество выросло до 26594 человек. Еще большим динамизмом отличалось развитие города в конце XIX — начале XX вв. К моменту прокладки железной дороги население Иркутска едва перевалило за 50 тыс. человек, а уже спустя десятилетие оно удвоилось. В 1915 г. в городе числилось всех жителей вместе с детьми 134304 человека1. Таким образом, за рассматриваемый период население города выросло в 8 раз. С приходом в Иркутск в 1898 г. первого поезда заметно увеличивается приток населения из других регионов Сибири и Европейской России. Естественный прирост населения в Иркутске был достаточно стабилен, но в общей массе роста населения составлял от 20 до 27%. Так, в период с 1897 по 1917 г. естественный прирост населения Иркутска составил 10,6 тыс. человек, тогда как население города выросло на 38,9 тыс. человек 2.

Следует отметить, что среди прибывших в Иркутск мигрантов ведущая роль принадлежала сибирякам. В 1897 г. выходцы из Европейской России составляли около 8,9 тыс. человек, а уроженцы Сибири (в том числе Иркутской губернии) — 17,4 тыс. человек3. Этим Иркутск отличался от других более западных городов Сибири, в которых выходцы из центра заметно преобладали. Соотношение это начинает меняться в начале ХХ в., когда в Иркутск увеличивается приток переселенцев из России. В городе организуется специальный переселенческий пункт, были построены бараки и госпиталь для переселенцев.

Соотношение между мужской частью жителей Иркутска и женской было заметно в пользу первой. В разное время доля мужского населения колебалась от 54 до 60%. Объяснялось это значительным количеством военных команд в Иркутске, а с конца XIX в. — большим наплывом поселенцев и приезжих по коммерческим делам.

Следует учитывать также сезонные колебания численности городского населения: оно заметно возрастало в зимнее время, а летом многие разъезжались по торговым и промысловым делам. Так, в 1864 г. при средней численности горожан в 26,5 тыс. человек летом в Иркутске оставалось не более 25 тыс. человек, в зимнее время число жителей достигало 28 тыс. человек 4.

Развитие Иркутска во второй половине XIX — начале ХХ вв. оказало заметное влияние на социальную структуру города. В ней произошли качественные изменения, свидетельствующие о динамике капиталистических отношений и общей демократизации городского общества. Еще в середине XIX в. в Иркутске, как и во всех губернских центрах Сибири, значительную часть составлял военно-чиновничий элемент. В 1833 г. на его долю приходилось 43,5%, в 1864 г. — 40,5%. В Иркутске, кроме значительного штата чиновников, размещались также штабы морского и сухопутного военного ведомства, других военных учреждений Восточной Сибири. Если в 1830-х гг. город обеспечивал проживание, не считая нижних чинов, 10 штаб- и 94 обер-офицеров, то в 1859 г. — уже 5 генералов, 50 штаб- и 125 обер-офицеров. В этой связи постойная повинность для податного населения города превратилась в непосильное бремя. С 1831 г. натуральная повинность была заменена денежным сбором. И если первоначально он составлял с купечества по 10 рублей, с мещан и цеховых — по 5 рублей в год, то уже спустя два десятилетия этот налог с домовладельцев вырос в 4 раза и для мещан превзошел все другие вносимые ими подати. Губернские власти с беспокойством отмечали, что «крайнее положение жителей Иркутска по отнесению квартирной повинности препятствует развитию их благосостояния и устройству города» 5.

В дальнейшем удельный вес неподатных слоев города значительно сокращался. В 1904 г., например, их доля в составе иркутян упала до 9,3 %. Причем речь идет не о сокращении присутствия военных и чиновников в городе, а о более быстрых темпах роста податного населения и постоянно увеличивающегося контингента поселенцев, крестьян и ссыльных. Податное население Иркутска еще в 1864 г. составляло около 34 % иркутян, а в 1904 г. его доля доходит до 48,6 %. Более чем в два раза возросла численность купечества, в три — цеховых. Но наибольшее увеличение произошло в мещанском сословии, которое возросло в шесть раз и составляло в 1904 г. 36 % всего городского населения. Увеличение доли мещан было напрямую связано с возрастанием значения Иркутска как торгово-промышленного центра, так как именно они давали основную массу мелких производителей, занятых в различных сферах торговли и промышленности. В середине XIX в. произошли некоторые изменения в системе внутрисословного управления иркутских мещан и цеховых. До 1854 г. они имели отдельные управления и своих выборных представителей. Городская дума посчитала, что «мещане все полагаются в одной степени, независимо от того, производят ли они предоставленный им торг или занимаются другим промыслом, следовательно, сословия здешних мещан и цеховых должны соединиться в одно общество под названием мещанским и иметь одно управление»6. В 1855 г. на общем собрании оба общества подтвердили свое стремление к образованию одного управления. Из числа цеховых были выведены все лица, не занимающиеся ремеслом. Они пополнили мещанское общество. Цеховое общество было упразднено, а в ведении ремесленной управы остались только те, кто реально производил ремесленную продукцию. В 1857 г. в 15 цехах состояло 230 мастеров, 146 подмастерьев и 32 ученика 7.

Еще одной приметой происходящих перемен был достаточно быстрый рост таких социальных групп, как крестьяне, инородцы, ссыльные, не входящих в состав городских сословий. В начале ХХ в. Иркутск превращается в крупнейший город Сибири. Его развитая торгово-промышленная инфраструктура привлекала значительное число сельского населения, ищущего дополнительные заработки. Проведение железной дороги содействовало притоку населения из России и различных уголков Сибири. Все они пополняли ряды городской бедноты, нанимаясь на различные работы и услуги. Особенно впечатляет рост городского крестьянства. Для первой половины XIX в. вообще был характерен незначительный приток сельского населения в Иркутск. В 1833 г. здесь «проживало всего 144 души обоего пола, да еще 266 числилось за монастырскими хозяйствами»8. Но уже в 1860-х гг. крестьяне составляли до 11 % жителей города, а к 1904 г. их доля возрастает в три раза. В начале ХХ в. в Иркутске проживало более 25 тыс. крестьян, что составляло 34 % всего городского населения. Медленно, но неуклонно росла среди иркутского населения группа инородцев, представленная в основном бурятами. Еще в начале XIX в. десятки бурят проживали в городе, выполняя различную черную работу. В 1864 г. их насчитывалось уже до 600 человек. В основном они нанимались на домашние работы, занимались плотницким ремеслом, обработкой кожи. В начале ХХ в. их число превысило 1 тыс. человек. Также заметное воздействие на формирование рынка рабочей силы оказывала ссылка. В Иркутске всегда была значительная прослойка ссыльных, искавших здесь возможность заработать. В 1904 г. их вместе с членами семей насчитывалось 3675 человек, что составляло почти 5% всего иркутского населения.

О численности и составе иркутян в начале ХХ в. наглядно свидетельствует приведенная ниже таблица.

Состав населения Иркутска на 1 января 1904 г. 9

   Социальные группы Мужчин Женщин Всего %
Дворян и чиновников 1835 1575 3410 4,6
Духовенства 155 300 455 0,6
Почетных граждан и купцов 2026 1508 3534 4,7
Мещан 14370 12561 26931 36,0
Цеховых 3210 2671 5881 7,9
Военных 1279 674 1953 2,6
Казаков 623 533 1156 1,5
Крестьян 13443 11991 25434 34,0
Инородцев 715 329 1044 1,4
Ссыльных 2515 1160 3675 5,0
Не принадлежащих к перечисленным сословиям 770 505 1275 1,7
Всего 40941 33807 74748 100,0

С ростом населения увеличивалась социальная поляризация иркутского общества. Купцы и чиновники, составлявшие «благородное» общество, вели роскошную жизнь, щеголяли нарядами, выписанными из Петербурга и Парижа, приобретали «предметы роскоши и изящного вкуса» в многочисленных магазинах и салонах, веселились в коммерческом клубе и дворянском собрании, устраивали балы, вечера, маскарады. Городская же беднота едва сводила концы с концами, испытывая нужду и лишения. На эти социальные контрасты еще в 1870-х гг. обратил внимание М.В. Загоскин: «Годовой доход иркутских жителей различных заведений и занятий, конечно, невозможно определить даже приблизительно. Есть здесь люди, получающие до 50 тысяч, и есть такие, которые не зарабатывают до 50 рублей. Годового дохода рабочего недостает на самое необходимое. Если взять во внимание невозможность отыскать работу иногда в течение нескольких дней, праздники, семейство, болезни, то окажется, что состояние рабочих сословий весьма незавидно. Недаром же они помещаются в самых грязных лачугах, в нижних этажах, сырых и холодных, недаром так много в Иркутске умирающих, больных, нищих...»10. Об этом же писал известный русский этнограф П. Ровинский. За блеском и роскошью центральных улиц Иркутска он увидел кварталы работного люда, низкие, тесные и ветхие лачуги бедняков. «Всего ужаснее, конечно, — писал ученый, — положение бедняков в отдаленных улицах — Нагорной, Матрешинской и др., где низкие, полусгнившие, влезшие в землю домики окнами касаются земли, и их жителям приходится целое лето вдыхать в себя эти зловонные испарения...»11.

К концу XIX в. Иркутск все больше становится многонациональным городом. В городе все чаще звучала китайская, польская, армянская, татарская речь. В 1864 г. в Иркутске проживало около 550 поляков и немцев, 220 татар, 300 евреев, до 600 бурят. К 1900-м гг. их число значительно возросло. В Иркутске осело много бывших польских ссыльных. Их вклад в развитие ремесла и сферы услуг был весьма значителен. По свидетельству Н.С. Романова, «они очень много способствовали развитию ремесел и огородничества в Сибири... Колбасное, кондитерское и некоторые другие производства исключительно полякам обязаны основанием и развитием в Сибири. До поляков здесь почти не было ни кафе-ресторанов, ни трактиров, ни порядочных гостиниц»12. Многие из них работали учителями музыки, рисования, языков. С 1883 г. они получили право вернуться на родину, но значительная часть из них обзавелась семьями и прочно осела в городе.

Особенно быстрыми темпами росла еврейская диаспора. Еще в середине XIX в. их было чуть более 200 человек, а уже в 1870-х гг. еврейское население превысило тысячу. Особенно быстрыми темпами росла еврейская община Иркутска после прокладки железной дороги, составив к 1909 г. более 6 тыс. человек13. Еврейский капитал активно проникал в золотопромышленность, винокуренное производство, торговлю и сферу услуг. К 1887 г. среди иркутского купечества было уже 84 еврея, которым принадлежало 128 домов. К наиболее богатым и уважаемым предпринимателям города принадлежали семейства Домбровских, Лейбовичей, Файнбергов, Юцисов, Цукановых, Кальмееров.

О радикальных изменениях в национальном составе иркутян свидетельствуют следующие данные:

Динамика численности населения Иркутска по вероисповеданию14

Группы по вероисповеданию (обоего пола) 1833 г. 1909 г.
Православные 17272 86484
Раскольники 15 653
Католики 123 5392
Протестанты 42 1339
Иудеи 39 6169
Магометане 102 5105
Буддисты 10 718
Грегорианцы 1409
Шаманисты 135 791
Всего 17738 108060

В годы Первой мировой войны наблюдается значительное колебание в численности и составе населения Иркутска. Заметно увеличивается число военных, часть мужского населения была мобилизована в действующую армию. Всего за годы войны в действующую армию и запасные части было направлено свыше 10 тыс. иркутян. В то же время состав горожан пополнился беженцами с западных районов России. Только в 1915 г. в Иркутске осело до 6,5 тыс. беженцев, в большинстве своем женщин, детей, стариков. Еще 3,8 тыс. беженцев пополнили город в следующем году. Всех их надо было устроить на жительство, накормить, одеть. Среди них были русские, поляки, латыши. Кроме того, в районе военного городка были созданы лагеря для военнопленных немцев, венгров, чехов, австрийцев.

Значительные качественные изменения в иркутском обществе во второй половине XIХ в. привели к общей демократизации городского общества. По-прежнему ведущей силой его оставалось купечество, но и в нем произошли заметные перемены. Наиболее активные и социально зрелые его представители успешно сочетали коммерческую деятельность с общественным служением и благотворительностью, жаждали уже «не столько богатства, сколько славы». Необычайного размаха достигли в Иркутске меценатство и благотворительность, причем их направленность ориентирована на развитие образования и социально-культурной сферы. В городе создаются десятки благотворительных организаций, в деятельности которых участвовали как купцы и чиновники, так и разночинная интеллигенция. Из среды купечества начинают выходить не только меценаты и общественные лидеры, но и творческие личности — врачи, художники, ученые, публицисты. «В настоящее время, — писал Г.Н. Потанин в 1885 г., — начинает появляться класс людей, которых можно назвать благородной буржуазией. Это ряды жертвователей по убеждению, люди, сами принимающие участие в трудах интеллигенции»15. Среди ярчайших представителей сибирской буржуазии первые места по праву занимали иркутяне СибиряковыТрапезниковы, Пономаревы, Сукачевы, Медведниковы и др. Благодаря их трудам и капиталам Иркутску удалось добиться значительных успехов в развитии общественного мнения и культуры, сделать областные вопросы и нужды достоянием и заботой самих горожан. Не случайно, как отмечал Г.Н. Потанин, «...более, чем какой другой горожанин, иркутянин чтит имена своих общественных деятелей и заботится о реноме своего города... Иркутское общественное собрание — самое чувствительное в Сибири к своему достоинству»16.

Именно чувство собственного достоинства позволяло горожанам избегать социальных и национальных конфликтов. Когда в конце XIХ в. в России обострился еврейский вопрос, губернские и церковные власти края сделали все возможное, чтобы избежать крайностей. Во всех городских церквях духовенство разъясняло прихожанам «всю нелепость, греховность, все бесчеловечие происходящих в Европейской России погромов, и в Иркутске все обошлось благополучно»17.

Демократизация общественных отношений затронула даже верхушку иркутского общества. Здесь не было места сословным и национальным предрассудкам. Сын иркутского генерал-губернатора А.П. Игнатьева, вспоминая детские годы, писал: «В Иркутске очень мало интересовались происхождением, и в доме родителей весело танцевали и евреи Кальмееры, и гвардейские адъютанты отца, и богатые золотопромышленники, и интеллигенты — ссыльнопоселенцы, и скромные офицеры резервного батальона. Такое пестрое общество ни в одном губернском городе Центральной России, а тем более в Петербурге — было немыслимо»18.

Заметное влияние на социальное и культурное развитие Иркутска во второй половине XIХ в. оказала разночинная интеллигенция, формировавшаяся из среды мелкого чиновничества, духовенства, купечества, мещанства и политических ссыльных. При ее участии создавались общественные и культурно-просветительские организации, издавались газеты, открывались различные клубы и собрания. Такие газеты, как «Сибирь» и «Восточное обозрение», стали рупором демократической мысли общесибирского значения. К выдающимся представителям культуры и общественного движения в Иркутске можно отнести М.В. ЗагоскинаВ.Н. ВагинаС.С. ШашковаА.П. ЩаповаГ.Н. ПотанинаН.М. Ядринцева и др. В разное время в городе находились ссыльные народники Д.А. Клеменц, Ф.В. Волховский, В.Г. Богораз-Тан, Ф.Я. Кон, И.И. Попов, один из первых марксистов Л.Б. Красин.

Вторая половина XIX в. отмечена быстрым ростом планировки и застройки Иркутска. Своеобразным рубежом в развитии города стал печально известный пожар 1879 г. До него город развивался без каких-либо скачков, степенно, осваивая центральную часть и лишь слегка обозначая свои окраины. Он в большей степени сохранял черты самобытной деревянной архитектуры. Немногочисленные каменные здания как бы растворялись в общем деревянном жилом массиве. В среднем на сто деревянных зданий приходилось три каменных. В 1833 г. город по-прежнему состоял из трех частей. В нем насчитывалось 42 больших и 58 малых улиц, а всех домов было 1889, в том числе 56 каменных. К середине XIX в. осваивается почти вся наиболее удобная равнинная территория вдоль Ангары и Ушаковки, и город вплотную подходит к нагорной части. В 1851 г. в городе было 2400 домов, а в 1877 г. — 450019.

С 1864 г. в сибирских городах разрешено было строить деревянные дома в два этажа на каменном фундаменте, но увеличение этажности не внесло принципиальных изменений в сложившийся тип жилого дома. В допожарном Иркутске лишь центральные улицы соответствовали его статусу губернского центра. «Как и все русские города, — писал П. Ровинский, — Иркутск не имеет ничего особенного ни в своих постройках, ни в расположении. Как и везде, есть в нем так называемая Большая улица, с тротуарами и шоссированной мостовой, на ней красуются до 5 каменных домов, несколько магазинов при домах, 3 фотографии... множество вывесок, мелочных лавочек, колбасных, питейных заведений, часовщиков и др. Улица вообще очень живая днем и не засыпающая до глубокой ночи, когда во всех других улицах давно уже спят крепким сном»20.

Большая концентрация деревянной застройки, отсутствие элементарного благоустройства, удобных подъездов, слабая противопожарная служба способствовали частым пожарам. Большинство построек было усадебного типа, вмещающие различные флигеля, хозяйственные строения, бани и тому подобное. В 1879 г. Иркутск постигло страшное несчастье, от которого он долго не мог оправиться. Пожарами 22-24 июня была уничтожена вся центральная часть города. Выгорело 75 кварталов, в которых находилось105 каменных и 3418 деревянных строений. Сгорели все торговые и казенные постройки. Погибло в огне и умерло от ожогов 11 человек. Убытки составили до 7,5 миллиона рублей только от уничтоженной недвижимости, а частного имущества и товаров погибло на сумму до 20 миллионов рублей21.

Несмотря на значительные разрушения, восстановление города шло очень быстро. Уже через два года была отстроена четверть сгоревшей территории, а спустя восемь лет было выстроено 2038 зданий, из которых 180 были каменными. В 1887 г. был составлен новый генеральный план Иркутска, предусматривавший новую его планировку. Уже к 1890-м гг. следы пожара почти совершенно исчезли, а городской центр был заново отстроен. При этом из центральных кварталов вытеснялись малосостоятельные обыватели. Пустующие участки скупались иркутскими и иногородними предпринимателями, которые строили на них торговые и коммерческие заведения, частные особняки. Содействовала этому и городская дума, в октябре 1881 г. запретившая постройку деревянных домов по Большой, Тихвинской, Арсенальской, 2-й Солдатской улицам.

По свидетельству летописца, уже к 1882 г. «Большая (улица моды и роскоши) со времени знаменитого пожара очень изменила свою физиономию, сделалась характернее. Раззолоченные вывески и цельные зеркальные стекла, из-за которых видится масса дорогих и ненужных безделушек, этих продуктов «роскоши моды»— все это вновь возникло из пепла, но рядом с ними увеличилась и нищета. Множество людей помещаются в погребах необитаемых, выгоревших внутри каменных зданий, этих печальных памятников ужасной катастрофы 1879 г. Множество пустырей свидетельствует о том, что многие из прежних обитателей Большой улицы лишились возможности вновь выстроить себе дома. То же, впрочем, замечается и на прочих погоревших улицах»22.

Обновление города после пожара 1879 г. заметно изменило его внешний вид, лишило уютности и старины. Наблюдательный журналист и путешественник Дж. Кеннан, посетивший Иркутск вторично в 1886 г., не преминул это отметить: «На мой взгляд, с 1867 года он много потерял в привлекательности и стал менее интересным».

Развитие капитального строительства в Иркутске в 1880—1890-е гг. совпало с расцветом ленской золотопромышленности. Разбогатевшие иркутские золотопромышленники начинают вкладывать крупные инвестиции в жилищное строительство, жертвовать капиталы на общественные нужды, финансируя возведение зданий для училищ, больниц, приютов, театра и тому подобного. В связи с этим значительно растет общая стоимость недвижимости в городе. Если в середине XIX в. все постройки города оценивались в 3 миллиона рублей, то уже в конце века их стоимость составила более 10,8 миллиона рублей, а в 1904 г. — 13,7 миллиона. Характерной особенностью этого периода был значительный рост нежилого строительства. В центральной части города появилось множество магазинов, пассажей, торговых контор, банков, гостиниц, складских помещений.

Появление крупных универсальных магазинов, пассажей было связано не только с развитием общей экономической ситуации в городе, но и с демо-кратизацией городской культуры и общества. Дело не только в увеличении ассортимента товаров и общей торговой площади, но и в расширении социального состава покупателей. Магазин, как и рынок, все больше играл роль средства социального общения горожан. Высокую оценку иркутским магазинам, их ассортименту и культуре маркетинга давал П. Ровинский: «Иркутск — щеголь; ни в одном из сибирских городов вы не найдете таких магазинов с предметами роскоши и изящного вкуса...»23.

В послепожарный период развитие города получает все большую динамику. Уже в 1884 г. в Иркутске числилось 11228 зданий, в том числе 341 каменное, а в 1910 г. их было уже 18187, из которых 1190 приходилось на каменные постройки24. Только за десять лет, с 1904 по 1913 г., городской управой было выдано более 3,5 тыс. разрешений на постройку жилых домов.

Рост городского населения происходил главным образом за счет притока рабочих и служащих на транспорт, крестьян и поселенцев в сферу малой торговли, ремесла и услуг. Селились они в основном на окраинах города, обзаводились хозяйством, огородом, скотом, придавая Иркутску сельский облик. Даже в начале ХХ в. в хозяйстве городских жителей числилось более 4 тыс. лошадей, 2051 голова рогатого скота, 320 телят, 126 овец, 528 свиней. Несмотря на то что центральные кварталы развивались быстрее, городские предместья Иркутска при общем росте приобретают свое, только им присущее, своеобразие и колорит. В 1880-х гг. в центральной части города было сосредоточено почти 29 тыс. жителей, в Знаменском предместье проживало 3703 человека, в Ремесленном — 2683. Самым маленьким было Глазково, где имели местожительство всего 602 человека25. В связи с постройкой на территории Глазковского предместья пассажирского вокзала и различных железнодорожных служб оно начинает быстро застраиваться. В 1916 г. здесь находилось уже 1220 жилых домов, в которых проживало 9336 жителей26.

Строительство в 1894 г. в семи километрах от Иркутска товарной станции привело к возникновению поселка Иннокентьевского, послужившего в дальнейшем основой для формирования обособленного городского района — Иркутска II. Население поселка к 1917 г. достигло 8275 человек. В основном это были семьи железнодорожных рабочих.

Таким образом, в начале ХХ в. развитие Иркутска вполне соответствовало реалиям капиталистического общества. Блеск и роскошь центральных кварталов, определявших лицо города в качестве торгово-финансовой столицы Сибири, сочетались с бедностью и запущенностью рабочих предместий.

Рост города и масштабы капитального строительства заставляли городские власти обращать внимание на благоустройство, транспорт и инженерное оборудование города. Коммунальное хозяйство было в крайне запущенном состоянии. Город не имел не только канализации, но даже водопровода. За исключением центральных улиц, мощенных булыжником, мостовых не было. Освещение улиц оставляло желать лучшего. Составленные в начале ХХ в. проекты линий водопровода, канализации, трамвая, а также капитального железного моста через Ангару остались на бумаге. Паромная переправа (плашкоут) у Московских ворот и напротив Глазковского предместья, а с 1891 г. понтонный мост не обеспечивали регулярной надежной связи с левобережной частью города. Понтонный мост к зиме разводился, а в период ледостава и ледохода связь между берегами Иркутска полностью нарушалась.

Городской транспорт ограничивался извозчиками, появившимися с 1837 г. Современники отмечали, что Иркутск «богат довольно приличными извозчиками: все они ездят на резинах и строго придерживаются таксы, которая, благодаря небольшим расстояниям, не убыточна для них». В 1870-х гг. в городе действовало 11 извозчичьих бирж, при которых находилось 316 номеров экипажей. Грузы перевозили ломовые извозчики. Для этих целей в Иркутске содержалось несколько тысяч лошадей. С 1880-х гг. делались попытки завести в городе дилижанс. За 10 копеек можно было проехать от Амурской улицы до Покровской церкви, а чуть позже — от здания театра до Арсенальской и Шелашниковской улиц и учительской семинарии. В 1899 г. в газетах сообщалось о появлении нового вида общественного транспорта. Городские власти дали разрешение на хождение двух больших омнибусов, запряженных четверкой лошадей.

Нельзя сказать, что городские власти не пытались решить вопросы городского благоустройства. Еще в 1900 г. они ходатайствовали перед Министерством финансов о разрешении городу выпустить долгосрочный займ в 2,5 миллиона рублей на развитие коммунального хозяйства, но не получили согласия. Электрическое освещение появляется в Иркутске лишь с 1901 г. Тогда частными предпринимателями было устроено несколько небольших электрических установок, но обслуживали они только торговые и жилые помещения своих владельцев. В 1905—1906 гг. строилась электрическая станция Полякова, с помощью которой появилась возможность освещения центральных улиц. Наконец, в 1910 г. закончилась постройка городской электростанции, принадлежавшей городской управе. К 1915 г. электричеством была охвачена значительная часть города. Первый частный водопровод, построенный в Иркутске частной акционерной компанией в 1903-1905 гг., мог обеспечивать водой только центральные кварталы и отпускал воду по 15 копеек за 100 ведер.

Вопросы благоустройства городского хозяйства и служб так и не были до конца решены к 1917 г. «Сибирский торгово-промышленный ежегодник» за 1913 г. отмечал, что, «несмотря на свой внешний европейский вид, город не может похвалиться многими удобствами, ставшими необходимостью для культурного человека. Так, до сих пор нет ни конки, ни трамвая, водопровод пока еще не устраивается, и только присутствие в самом городе красавицы Ангары, которую жители, несмотря на все усилия, никак не могут загрязнить, спасает город от губительных эпидемий»27.

Примечания

  1. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902—1924 гг. — Иркутск, 1994. — С. 199.
  2. Воробьев В.В. Формирование населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1975. — С. 224.
  3. Там же.
  4. Иркутск и Иркутская губерния // Сибирский вестник. 1866. — № 2. — С. 8.
  5. РГИА, ф. 1287, оп. 42, д. 75, л. 171 об.
  6. РГИА, ф. 1287, оп. 37, д. 1506, л. 2 об.
  7. Там же. Л. 22.
  8. Богашев В. Иркутск в статистическом отношении // Сын отечества. 1833. — Т. 35. — С. 316.
  9. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902—1924 гг. — С. 31.
  10. Загоскин М.В. Иркутск и Иркутская губерния. Иркутск, 1870. — С. 36.
  11. Ровинский П. Очерки Восточной Сибири // Древняя и Новая Россия. — 1875. — № 2. — С. 201.
  12. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881—1901 гг. Иркутск, 1993. — С. 90.
  13. Войтинский В.С., Горнштейн А.Я. Евреи в Иркутске. Иркутск, 1915. — С. 42, 51.
  14. Богашев В. Указ. соч. С. 316; Войтинский В.С., Горнштейн А.Я. Указ. соч. — С. 42.
  15. Письма Г.Н. Потанина. Иркутск, 1989, Т. 3. — С. 230.
  16. Потанин Г.Н. Сибирские города // Земля Иркутская. 1994. — № 2. — С. 44.
  17. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881—1901 гг. — С. 258—259.
  18. Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. М., 1989, Т. 1. — С. 37.
  19. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Иркутск. Очерки по истории города. Иркутск, 1971. — С. 132.
  20. Ровинский П. Очерки Восточной Сибири. — С. 201.
  21. Щеглов И.В. Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири: 1032—1882 гг. — Сургут, 1993. — С. 422.
  22. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881—1901 гг. С. 57.
  23. Ровинский П. Очерки Восточной Сибири. С. 206.
  24. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Указ. соч. С. 206.
  25. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881—1901 гг. — С. 95.
  26. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902—1924 гг. — С. 227.
  27. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Указ. соч. — С. 208.

Источник: ИРКИПЕДИЯRU

Предыдущие статьи
Меню
+7
964
749-52-80
Артём
+7
395
264-04-34
Алексей
Прагматика
Артем
РоссияИркутская областьИркутскул.Безбокова 7/2
Карта